– Вы ее впустили?

– Нет.

– Чего ты добиваешься? – спросила вконец расстроенная Клер.

– Ладно, – бросил Амьель. – Идите.

– У нее есть недостатки, – прошептала Клер после ухода прислуги. – Но она не лгунья.

– Не могли же эти предметы сами переместиться с одного места на другое. А?

– Конечно. Но так даже лучше. Досадно только, что к нам, оказывается, можно зайти незамеченным.

– Но ведь никто не заходил!

– От тебя умереть можно! Никто не заходил. Будда сам забрался в другую витрину. Ты находишь это нормальным?

– Ладно уж, забрался… Пора ужинать. В девять Лаваренны придут играть в бридж.

Они перешли в столовую, и Амьель медленно развернул салфетку.

– Кто-то наверняка был у нас. Маргарита принесла суп, и Клер налила его погруженному в свои мысли мужу.

– Ты ведь знаешь, – сказала она, – сколько таинственного в этих старинных вещах.

– Каких вещах?

– Ну, скажем, этот Будда… О восточных статуэтках рассказывают такие странные истории.

– Значит, я должен признать, что Будда сам перебрался в другую витрину, – буркнул Амьель.

– Ты меня раздражаешь, – сухо сказала Клер.

За рыбой Амьель нарушил молчание.

– Предположим, действительно кто-то заходил к нам… Не понимаю как, но заходил. Так вот: я не могу допустить, чтобы чужие люди меняли расположение моих ценностей!..

– Послушай, мой милый Андре!..

– Никаких милых Андре! То, что я говорю, весьма серьезно. По-твоему, возможно прийти в чужую квартиру с единственной целью поставить на рояль то, что было на камине, или наоборот?

– То есть как это наоборот?

– Ладно, оставим, – вздохнул Амьель. – Мы только теряем время. По-моему, это знак. Может быть, угроза. Завтра к нам могут прийти для того, чтобы порыться в моих бумагах на столе. Надо будет…

– Ты уверен, что не ошибаешься? Амьель положил вилку и взглянул на жену.

– Маргарита ведь тоже обратила внимание. Чего тебе еще надо?